Я устал, я вывожу: сирийские пляски Путина

Когда осенью прошлого года Россия начала свою широкомасштабную военную операцию в Сирии, многие её противники надеялись, что она там увязнет надолго. Эта надежда почти стала уверенностью после того, как...

Когда осенью прошлого года Россия начала свою широкомасштабную военную операцию в Сирии, многие её противники надеялись, что она там увязнет надолго. Эта надежда почти стала уверенностью после того, как Москва и Анкара едва не начали войну между собою. А нефть тем временем дешевела, падал российский рубль, и разговоры о том, что Россия скоро развалиться, казались всё менее фантастическими. И вдруг Путин снова всех удивил своей непредсказуемостью…

То вводит, то выводит

Сирийская авантюра российского президента стала довольно остроумно задуманной, грамотно спланированной и почти идеально проведенной военной операцией. Идеальнее был только захват Крыма: за пару недель, практически без выстрелов, одной только демонстрацией силы перед деморализованными украинскими военными. А вот в Сирии пришлось повоевать так, как Москва не воевала со времен Афганского конфликта. Впрочем, освоив американские методы ведения войны, она обошлась лишь участием в ней своей авиации, артиллерии и запускающего ракеты флота. Всю грязную и опасную работу на земле делала армия Асада.

Нужно заметить, что в истории России это была четвертая официальная военная операция по спасению союзного режима от революции. Первую осуществил в 1848 году император Николай Павлович, подавив восстание венгров. Вторую провернул в 1956 году генсек Никита Сергеевич, опять-таки подавив восстание венгров. Третьей была вовсе не Чехословакия, где всё завершилось полицейским разгоном пражского «майдана», а Афганистан, ставший самой длительной и затратной «заграничной компанией» Москвы. И вот теперь «сирийский поход», ставший самым коротким (всего полгода) и обошедшейся самой минимальной кровью (шестеро погибших).

Однако, как и в случае с Крымом, эта авантюра прошла по характерному такому путинскому сценарию: блестящее начало и совершенно неопределенный, незавершенный финал. Подобный стиль характерен для многих непрофессиональных авторов, которые, загоревшись какой-то идеей, торопятся воплотить её, не продумав до конца. Вот так и Крым: захватили, присоединили, а закрепить это политически на международном уровне не смогли.

Впрочем, Москву это не сильно расстраивает, поскольку на её стороне всегда играет время: годы, десятилетия, века. Так, фактически присоединив Киев и Левобережную Украину в еще в 1654-56 годах, Московское царство юридически закрепило своё приобретение лишь Андрусовским миром 1667 года. И это что, вон Петербург был основан в 1703 году на землях, которые только в 1721 году официально отошли России! Так что стратегия Москвы в отношении Крыма понятна: подождать столько лет, сколько нужно, пока Украина сама не согласиться отказаться от Крыма или же её заставят это сделать какие-то новые обстоятельства.

Вот только Сирия – это не спокойный, лишь частично заблокированный украинцами Крым. Конечно, российская авиация спасла армию Асада от разгрома и помогла ей вернуть контроль над частью страны. Однако гражданская война там продолжается: не до конца разгромлен ИГИЛ, сохраняются значительные военные группировки прочих исламистов, этнических меньшинств, прозападной оппозиции и т.д. Сможет ли Асад далее успешно вести свою реконкисту без поддержки российских бомбардировщиков? Это весьма сомнительно. Маятник вновь может качнуться на сторону исламистов, и тогда ситуация будет похожа на провальное наступление украинской армии на Донбассе в 2014 году, когда именно отсутствие авиации не позволило ВСУ подавлять батареи противника, крошивших окруженные бригады и батальоны.

Что же мы наблюдаем? Россия оперативно вмешалась в сирийский конфликт, когда Асад был уже на грани разгрома, помогла его армии отвоевать значительную часть населенной территории страны. Но в самый разгар этого победоносного похода Путин неожиданно заявил о сворачивании операции. И не просто заявил: по словам представителей Пентагона, к 25 марта большая часть ударной авиации РФ уже покинула сирийские базы. Асад не может столь же успешно наступать дальше, он вынужден тоже остановить операцию, не пытаясь добить своих противников.

Чем-то это напоминает Минский мир, остановивший войну на Донбассе в её самый решающий момент. Вот только в Сирии никакого такого официального перемирие вроде бы не заключалось. Но, похоже, что конфликт там тоже решили заморозить, практически по такому же сценарию. Даже заговорили о проведении выборов!

Гибридный войны гибридной политики

Но почему?! Что заставило Россию неожиданно свернуть сирийскую операцию? Ведь пик своего кризиса (минимальные цены на нефть и конфликт с Турцией) она миновала, сейчас даже частично вернула свои политические позиции на международной арене, утраченные в 2014 году. Значительно улучшилось и положение подопечного Асада: европейский кризис, связанный с мигрантами и террористами, отвернул большинство стран ЕС от поддержки сирийской оппозиции. Казалось бы, у Путина был полный карт-бланш на войну до победного конца. Но так только казалось.

Думается, что у сирийской и украинской войны есть одно общее сходство – невозможность быстрой победы при риске разрастания до масштабов если не третьей мировой, то уж точно первой континентальной. Помогая той или иной стороне, можно добиться временного её перевеса, возможно даже тактической победы. Однако проигрывающая сторона при этом не покорится, не смирится, она будет продолжать сопротивление доступными средами и искать помощи на стороне.

У таких конфликтов есть два решения: либо полный геноцид проигравших, как в древности, либо политический диалог всех сторон и поиск компромисса. А опыт показывает, что иногда просто чтобы усадить стороны за стол переговоров требуются месяцы и даже годы. А потом еще годы будут продолжаться заходящие в тупик дебаты. При этом замороженная война всегда может вспыхнуть вновь. Ведь сагитировать людей на вражду можно за месяц, а вот на их примирения нужны десятилетия.

Думается, что ни в Украине, ни в Сирии, Путин не захотел вляпаться в очередной Афганистан (в советском или американском варианте). Поддерживать одну из сторон конфликта – это одно, а вот полноценно участвовать в войне самому – это другое. Есть даже вероятность того, что Крым он захватил не потому что тронулся умом и решил разыграть допотопную карту «собирания земель» для поднятия своего рейтинга, а чтобы не допустить атаки на ЧФ и втягивания России в прямую войну с Украиной. А потом с такой же целью разыграл на Донбассе гражданский конфликт: пусть украинцы бьют друг друга на Донбассе, а не сражаются вместе против России.

Тут стоило бы еще добавить, что АТО стало имитацией войны против России для украинских национал-патриотов. Причем, эта имитация создана устами украинских властей, украинских политиков и украинских пресс-служб. Которые усердно убеждают украинцев, что на Донбассе нет никакой гражданской войны, а есть российская агрессия, что это как раз война против России, и все желающие отомстить клятым москалям должны поучаствовать в АТО. Тем самым масса горячих украинских парней удерживается от того, чтобы непосредственно двинутся на Москву через Белгород и Курск, ну или хотя бы попытаться выбить российские войска из Крыма.

И это понятно: украинские власти тоже не заинтересованы в прямой войне с Россией, вот и придумали собственную «гибридную». Безопасно сидеть в Киеве, распиливая военный бюджет, продолжая политические и экономические отношения с объявленным «агрессором», подавляя любые выступления против себя как «провокации ФСБ», и направляя протестную энергию масс в патриотический гнев.

Вполне вероятно, что о подобной устраивающей всех схеме договорились и в Сирии, просто об этом афишировали. Почему? Возможно, потому что для Запада свержение Асада было «делом чести», западные политики и СМИ своим гражданам на эту тему всю плешь проели, создавая общественное мнение, а теперь это мнение придется менять. Но как!? Довольно непросто реабилитировать в глазах обывателей приговоренного к свержению диктатора. Вот пока и молчат на эту тему, чтобы не уронить рейтинг действующих политиков.

План по Сирии может быть таким: заморозить боевые действия между Асадом и оппозицией, выстроить единую линию обороны против остатков ИГИЛ, и дожидаться досрочных президентских выборов, которые смогут политически устранить главный повод их гражданской войны. Если снова выборы выиграет Асад, то оппозиции придется отказаться от вооруженной борьбы, а Западу смирится с потерей Сирии. Впрочем, думается, что на этот случай Путин приготовил для «западных партнеров» какие-то взаимовыгодные предложения в экономической сфере.

Если же выборы выиграет оппозиция, то это будет означать уход России из Ближнего Востока навсегда. По крайней мере, военных баз у неё там больше нет, а новых не предвидится. План действий Кремля в этом случае неизвестен, и предугадать его сложно. Но следует понимать, что обычно существует две стратегии: быстрая и долговременная. В качестве первой возможно максимально долгое затягивание переговорного процесса и откладывание выборов, если у Асада действительно не будет шансов на легальную победу.

А тем временем Москва будет реализовывать долговременную стратегию, меняя сам политический ландшафт – то есть создавать такие условия и ситуации, которые сегодня и представить никто не может. И тогда она всегда может «вернутся», то есть вновь перебросить на свои сирийские базы бомбардировочные полки, а если нужно, то и добавить к ним бригады ВДВ.

Кульбит с гамбитом

Вполне вероятно, что нечто подобное происходит сегодня и в Украине. Во всяком случае, связь между ней и Сирией в российской внешней политике очевидна, хотя и не всегда правильно понимается. Сейчас многие полагают, что выведши войска из Сирии, Россия введет их в Украину. И озабоченно прислушиваются к нынешней канонаде под Донецком, которую официальные пресс-службы АТО комментируют как «участившиеся провокации российско-террористических банд». Что ж, такое пояснение вполне подходит для патриотической пропаганды в стиле Кукрыниксов, однако пусть пропагандой занимаются соответствующие службы и ведомства, которым за это платят. Нас же интересует подноготная мировой политики.

Скажем сразу, что признаков подготовки большой войны не замечено ни на Донбассе, ни в районе Крыма, ни на харьковско-белгородском участке границы. Поэтому харьковчане, херсонцы и одесситы могут спать спокойно. Что касается жителей Донецка и других находящихся в зоне АТО городов, то над ними действительно завис риск эскалации военных действий с традиционными обстрелами жилых домов. Однако это будут бои местного значения: за поселок, промзону, блокпрост, кусок шоссе. Это не сделает их менее кровавыми, но, по крайней мере, сама война не выйдет за пределы нынешней «зоны разграничения сторон».

Причину этой эскалации нужно искать не в Москве или Вашингтоне. Напротив, там сейчас как раз сдерживают Киев и Донецк от наступления друг на друга, поскольку с обеих сторон появилось немало горячих голов, рвущихся победно закончить войну одним большим ударом. Но теперь это еще менее реально, чем в 2014-м, потому что за обеими сторонами стоит сильная внешняя поддержка. И этим внешним силам сейчас выгодно и дальше замораживать ситуацию на Донбассе – как и в Сирии. Добавим, что Германии тоже не нужны потоки украинских беженцев, сливающихся с колоннами беженцев сирийских, поэтому она тоже будет всячески настаивать на продолжении Минского процесса.

Однако Путин любит делать сюрпризы, ломающие стереотипы. Он продемонстрировал это, когда в 2014 году вошел в Крым, когда в 2015 году вступил в сирийскую войну, и когда через полгода вышел из неё. Возможно, ему просто нравится удивлять, ему кажется, что это делает его и Россию невероятно крутыми. Возможно, это такая особенность его внешней политики, когда фактор неожиданности должен компенсировать невысокие военный и экономический потенциалы России. Как бы там ни было, но от Путина можно ожидать непредсказуемых шагов!

Каких? Ну, на то они и непредсказуемые! Тем не менее, существуют сценарии, которые пока что не рассматриваются всерьез потому, что считаются нереальными, мол, «Путин на это не пойдет». А если возьмет и пойдет? В наглый захват Крыма тоже никто бы не поверил, вступление в Сирийскую войну тоже казалось противоречащим здравому смыслу.

Смена политического ландшафта – еще одна особенность политики Москвы. Американцы или британцы обычно работают с тем, что есть, Россия с 1917 года научилась создавать то, чего ранее не было. Например, новый политический строй и экономическую систему. Кстати, сирийский режим Асада – это реликт «арабского социализма», который создавался том регионе еще во времена Хрущева, и этот политический ландшафт до сих пор служит интересам Москвы. Существует даже мнение, что ультраправые движения и партии Украины, ныне определяющие внутреннюю идеологическую атмосферу в стране, тоже являются «проектом Кремля» (не догадываясь об этом) и выполняют какую-то задачу.

Но что Путин может поменять в самой Украине? Разве что помочь украинскому правительству и дальше разваливать экономику, опуская страну глубже в трясину разрухи и хаоса. Однако мы явно недооцениваем широту размаха кремлевских мечтателей. Есть угроза, о которой пока что никто и не говорит как об угрозе: фактическое признание независимости ЛНР и ДНР. Казалось бы, это совершенно исключено, потому что Украина уже два года воюет как раз затем, чтобы вернуть эти территории обратно.

Но в том-то и дело, что уже два года! И в стране растет число не только горячих голов, призывающих к немедленному полномасштабному штурму Донецка, но и «пассивных патриотов», высказывающихся за отсечение от Украины мятежных территорий. Мол, пусть катятся куда хотят! И надо полагать, первых станет меньше, а вторых больше, если очередная попытка закончить АТО победным наступлением закончится очередным «котлом». А таковой уже просматривается в возможных планах ВСУ вклиниться между Донецком и Горловкой, то есть подставить свои части под огонь артиллерии противника, размещенной в городской застройке.

Кроме того, признание ЛНР-ДНР может состояться через предстоящие выборы на сепаратистской части Донбасса. Обычно их рассматривают в плане возможной легализации сепаратистов внутри Украины: Захарченко и Плотницкий станут законными мэрами украинках Донецка и Луганска, а это неприемлемо принципиально. Поэтому выборы каждый раз откладывают, переносят и вообще откровенно говорят, что их не нужно проводить вообще. Но реально эти выборы несут иной риск: будучи признанными международными наблюдателями (а без этого никак), они сформируют законную демократическую местную власть. Которая может пойти на новую конфронтацию с Киевом и вновь попытаться разыграть крымский вариант – с той разницей, что проситься в состав России им будет необязательно.

России не нужен Донбасс как еще один субъект федерации. Легализация республик в независимом варианте позволила бы, во-первых, снять с России бремя западных санкций. А во-вторых, позволило бы ей оказывать им уже не замаскированную, а открытую и более масштабную военную помощь. Такую, какую Россия оказала Южной Осетии в 2008 году. То есть тогда Москва уже не будет сдерживать военный азарт своих донецких протеже, а напротив, даст им команду «фас!», приведя в боеготовность свою авиацию и танковые бригады. И тогда «котлы» под Иловайском и Дебальцево будут вспоминаться как мелкие стычки!

Но, опять же, не прямая война с Украиной будет целью кремлевских комбинаторов. Думается, что Путину необходима комбинация из социально-экономического и политического кризиса, усугубленная масштабным военным поражением, которое бы нанесло уже невосстановимый урон ВСУ. Что могло бы, мягко говоря, сильно разочаровать многих украинцев в западном векторе развития и национал-патриотической идеологии. И тогда Москве будет гораздо проще отрезать от Украины еще несколько жирных кусков…

Автор материала: Виктор Дяченко

По материалам: From-ua.com

Материалы по теме: