Я не хочу больше играться в политику, я хочу играть серьезно и надолго

Нардеп от БПП Мустафа Найем рассказал, почему не выходит из фракции, чем плохи новая коалиция и правительство, а также о реформе МВД Сегодня события недели мы обсуждаем с народным...

Нардеп от БПП Мустафа Найем рассказал, почему не выходит из фракции, чем плохи новая коалиция и правительство, а также о реформе МВД

Сегодня события недели мы обсуждаем с народным депутатом Украины Мустафой Найемом.

Здравствуйте, Мустафа. Означает ли то, что вы проголосовали против правительства Гройсмана, что вы не поставите свою подпись под коалиционным соглашением, и что коалиция в 206 голосов – это фикция?

У нас не спрашивали. В логике тех людей, которые считают, что коалиция есть – она продолжает существовать. Я искренне надеялся, что будет приглашение подписать: я бы не подписал это соглашение. Те люди, которые руководят процессом – они считают, что коалиция продолжает существовать, поэтому наша подпись засчиталась автоматически. Мы можем отозвать подпись, но тут есть момент, что сама подпись, индивидуальная, депутата под коалиционным соглашением – это абсурд, потому что коалицию создают фракции. Поэтому индивидуальная подпись под коалиционным соглашением еще тогда было не очень корректным. Но суть в том, что мне не нравятся две вещи. Первое – это то, как формировалась эта коалиция, и второе – постановление, которое нам предложили. Формировалась коалиция за счет “тушек”. Не все люди, которые вступили в коалицию, являются “тушками”. Но есть два-три депутата, против вступления которых я лично выступал и на фракциях. Например, господин Мищенко, которого я уважаю, как юриста, но это человек, который работал с господином Портновым, который подделывал законы по Тимошенко – я знаю эти связи, как журналист, и знаю сейчас. Плюс я считаю, что некорректно принимать депутатов из списков других партий. Это все депутаты, которые вступали из “Самопомочи”. Еще унизительно, что мы признали работу правительства Яценюка неудовлетворительной, а НФ заставил проголосовать парламент, что все было хорошо. Плюс мне не нравятся некоторые люди в составе Кабмина.

Какой тогда смысл вам и вашим товарищам оставаться во фракции?

Давайте научимся считать на два шага вперед. Хлопнуть дверью и уйти – очень красиво. Две недели, в лучшем случае, я буду топом в новостях. Если бы ушли с фракции, в тот же день ЦИК приняла бы постановление и нас бы лишили мандата. Я не считаю правильным сдаваться. Есть разница между тем, что я есть в парламенте и тем, что меня нет в парламенте, в первую очередь для меня. Есть два типа моих коллег: мои соратники и просто мои коллеги по фракции. Те, кто по ту сторону неких ценностных баррикад, мне все равно, что они думают. Они умирают и отходят в прошлое. Те, кто мои соратники – они меня поддерживают. Всем же понятно, что мы – другие там. Почему же я должен давать им повод лишать меня мандата, голоса, влияния на процесс, который дал мне не кто-то конкретно, а дали люди.

А вы думаете, что бороться можно только с депутатской корочкой?

Нет. Но я был с другой стороны. Почему я должен возвращаться? Я буду бороться дальше, я буду в середине, я буду делать то, что считаю нужным так, как я считаю нужным. Если кому-то это не нравится, они могут исключить нас из фракции. Но на данный момент мы должны использовать этот инструмент не для партийных, фракционных, личных интересов, а для конкретных интересов, ради которых мы шли.

Что такое, на самом деле, политическая ответственность депутатов?

Политическая ответственность – это не тюрьма, это выборы. Если люди, которым не нравится то, что происходит, и если они и дальше проголосуют за то, что происходит – это будет неправильно. Я искренне верю, что у нас страна выросла, и те силы, которые продемонстрировали то, что они продемонстрировали, не получат голосов на следующий срок. То, что сейчас происходит в ГПУ, то, что сейчас происходит с БПП, “Самопомичью”, “Батькивщиной”, НФ – это гвоздь в их следующий срок избрания в парламент. Активные люди должны идти в политику, они должны воевать. Хватит бояться политики!

Что вы собираетесь делать, чтобы принудить парламент голосовать за необходимые законы?

Сейчас ситуация так складывается, что радикальных сил в парламенте все больше и больше. Закон о выборах обещали все, но поднимают этот вопрос молодые дураки, как они считают. Я хочу, чтобы люди встали рядом с нами. Это то, что нам нужно сделать на следующих выборах: хватит думать, что кто-то там может быть честнее, правильнее или сильнее, чем вы. Нам надо давить вместе, нам не надо останавливаться.

Почему никто из молодых политиков не ездит на Восток, никто не занимается проблемой контрабанды, пленных, наркобизнеса?

Я не могу говорить за всех. Я считаю, что у нас большая проблема в том, что мы Восток защищаем просто, как территорию. Но мы не думаем о людях, которые там живут. Я там жил, я знаю, что происходит в Мариуполе, Краматорске. Но, к сожалению, многие люди, которые пришли в парламент, и это касается не только молодых, они не видят всю страну. Они не видят, например, что Ужгородский облсовет объявил отмену референдума и автономию. Этим, по сути, должно заниматься СБУ, там уже должны сидеть люди, в том числе и из БПП.

Скажите своим молодым коллегам, что представительские функции за рубежом, и пропаганда Украины – это хорошо. Но настало время заниматься проблемами своей страны внутри страны.

Я согласен. Но это болезнь не только молодого поколения, этим инфицировано и старшее поколение. У нас большинство политиков ориентированы на то, что происходит вне страны, а не на то, что происходит внутри страны. Мне проще надавить на президента, парламент, что-то сделать, через Госдеп, Венецианскую комиссию, ЕС, чем прийти и сказать, что наши люди этого хотят. Это – комплекс неполноценности политического класса. Один немецкий депутат, политик, нам открыто сказал: “В 91-году, когда была независимость Украины, у нас был неформальный договор с Россией не касаться границ с Россией, и предлагать статус НАТО для Украины – это было маразмом, и, в принципе, защищать вас мы не можем”. Мы не можем на кого-то полагаться. Вся наша победа в том, что люди во время Иловайска воевали на фронте, и они заставили Европу присмотреться к этой истории.

Депутатам вернули прежнюю зарплату. А что было бы с преподавателями, врачами, которые бы взяли и в пятницу просто покинули бы свое рабочее место? Почему депутаты себе это позволяют?

Надо менять порядок дня, менять порядок принятия законопроектов. Мы хотим, чтобы законы принимались большинством из присутствующих в зале. Хочешь влиять на процесс – приходи и влияй, но мы не можем лишить депутата мандата, который ему дал народ. Надо менять регламент. У нас есть депутаты-комбаты, которые ни разу не появлялись в Раде, но мы же их уважаем. Надо заставлять депутатов ходить в зал.

Вы лоббировали назначение Горбатюка на пост генерального прокурора. Он расследовал дела Майдана, и расследование не доведено до конца. Он занимался экономическими преступлениями, и они все заблокированы. Если человек не может добиться результата – зачем нам такой генеральный прокурор?

Горбатюк – единственный сотрудник прокуратуры среднего звена, который, действительно, последовательно расследует дела Майдана, единственный человек, который допросил всех. Он очень ответственно к этому относится. Он – профессионал. Лично меня он допрашивал, и я знаю, как он допрашивал. Он при Кузьмине, при Януковиче имел право сказать: “Нет”, и его за это убирали. Надо найти рычаги влияния на систему.

Вы принимали активное участие в формировании новой полиции. Вы рассчитывали на какую-то карьеру в этой области? Почему предпочли Киву, Деканоидзе, а не вас? Что сегодня происходит с реформой МВД?

Нельзя добиваться того, чего ты хочешь, через силу. Я уверен, что придет день, когда это придет. Что касается реформы МВД, то я считаю, что у нас большой кризис с реформой. Скорость тех процессов, которые делаются по реформированию, и скорость защиты системы от себя – они разные. Мы не рассчитывали на это. Те, кто защищаются, они более умелые, более эффективные, и у них больше инструментов и рычагов. Это война, в которой мы должны победить. За нами стоит общество, ценности.

Дело Касько, как вы говорили, – это выборочное правосудие. Готовы ли вы признать, что и дело Корбана – это выборочное правосудие?

Я это говорил с самого начала. Система подло поступала по отношению к нему, но Корбан сдался, он пошел на сделку со следствием.

А если бы вы были на месте Корбана, вы бы пошли на 10 лет тюрьмы?

Я не знаю целей господина Корбана. Я считаю, что Геннадий Олегович, при всем уважении к тому, что он делал во время войны, мог бы в этой истории подорвать всю систему, показав, как с ним договариваются. Если бы Корбан показал, что с ним договаривается президент, то я не уверен, что он бы получил длительный срок. А он договорился с системой так, как он договаривался раньше с ней. А у него был шанс вскрыть всю историю – я знаю, что звонили в суды, когда он договаривался там за то, чтобы его отпустили за полтора года условно.

Возросла вероятность экстрадиции Фирташа в США. Как вы думаете, если он попадет в объятия американского правосудия, мы много еще интересного узнаем о его взаимоотношениях с украинскими политиками?

Это зависит от того, насколько совестливы, справедливы, искренни будут правоохранительные органы США. Я надеюсь, что у них будет достаточно много информации. У них уже сейчас есть много информации о том, что делал Фирташ, и, в том числе, в отношениях с Россией.

18 апреля ваш брат объявил голодовку в знак протеста против Кивы. Кроме того, он написал гневный пост об Авакове в ФБ. Вы же так не думаете, что Аваков поддерживает старую, коррумпированную систему. Как так случилось, что у вас с братом разные взгляды на это?

Я поддерживаю брата во всем, что он делает, в том числе, и в этой истории. Я считаю, что Аваков делает ошибки, я ему об этом говорил, в том числе то, о чем говорит мой брат. Но я знаю, что без Авакова не могло случиться то, что случилось сейчас. Я абсолютно искренне поддерживаю брата во всем, что он делает в отношении Кивы – этот человек, действительно, дискредитирует полицию, при всем уважении к тому, что он делал на фронте. Авакову надо делать выбор, потому что в данной ситуации он должен выбрать правильную сторону, потому что если он выберет неправильную сторону, он угробит все то хорошее, что он сделал.

Вам известно что-то об обвинении Гройсмана, что он имеет какое-то отношение к крышеванию Киевской таможни?

Мне неизвестно, но я допускаю, что такое возможно: надо расследовать. Я считаю, что Гройсман – это переходное решение. Максимум – год. Я не хочу, чтобы в следующий раз мы выбирали так, иначе это будет проигрышем нашего поколения.

Депутаты могут обнародовать списки людей в политике, топ-чиновников, у которых есть бизнес с Россией, с “ДНР”, “ЛНР”, офшоры?

В ближайшие дни будут опубликованы остальные 20 фамилий топ-чиновников Украины, которых касаются “панамские документы”. Наши журналисты уже готовят подобные проекты по всем активам, бизнесам. Наши чиновники – это неандертальцы, которые не понимают, что мир двинулся намного дальше. Информацию невозможно будет скрыть. Для Порошенко это прошло очень мягко, потому что не было уголовного преступления. А остальные с этим столкнутся очень больно. Но человек, который хочет что-то скрыть, не регистрирует на себя офшоры. То, что президент Порошенко это сделал – это удар по всей стране. Для гвоздя на второй срок этого достаточно. Порошенко сделал большую ошибку, что он не вышел и не объяснил все обществу. Он испугался, или команда ему не помогла.

Как вы будете бороться за открытые списки, за новую ЦИК, за закон об импичменте?

Мы в процессе. Мы должны признать, что этот парламент, и все, что в нем происходит – это прошлое. Будущее за новыми силами.

Вы пойдете на выборы с Саакашвили?

Нет, у нас нет решения идти на выборы с Саакашвили. Михеил – наш соратник, единомышленник, но мы его плана не видели. У нас есть наш план – это “ДемАльянс”, “Сила людей”, “Нова країна”, это все молодые политики парламента. Я не хочу больше играться в политику, я хочу играть серьезно и надолго.

Саакашвили, все-таки, представитель старого поколения. Вы верите, что он может быть другим?

Процесс шел до приезда Михеила в Украину, и будет идти после него. Он является нашим союзником в этот период времени, пока он в стране.

Он для вас инструмент просто?

Не инструмент. Это, действительно, человек, который мыслит так, как мы. Если Саакашвили присоединится к нашей программе, мы будем очень рады.

Есть ли у вас наградное оружие или любое другое?

Нет.

Часто ли вы встречаетесь с президентом. И когда вы с ним виделись последний раз?

Последний раз – два месяца назад. До этого – три месяца назад.

Хотели бы вы лично возглавить ГПУ?

Я считаю, что я не могу.

Чувствуете ли вы свою личную вину за два года потраченного времени страной?

Политик всегда должен чувствовать вину.

Считаете ли вы себя верующим человеком?

Нет.

Как вы относитесь к идее запрета строительства миграционных лагерей для беженцев из восточных стран?

А много людей, которые хотят к нам приехать? Давайте дождемся процессов, а потом будем принимать решения.

Выступали ли вы за отставку Авакова?

Публично нет, но были моменты, когда мне этого хотелось. Я ему это тоже говорил.

Как вы считаете, могли ли бы вы сегодня больше сделать для страны в качестве журналиста?

Нет.

Кому сегодня принадлежит Межигорье?

Государству. Это решение ВР.

Считаете ли вы сегодня Лещенко своим соратником и политическим партнером?

Это мой самый близкий соратник и политический партнер, вместе со Светланой Залищук. Но это не означает, что я согласен с ним во всем, что он делает.

Что лучше – коррумпированная система, или отсутствие, вообще, системы, как таковой?

Тогда давайте разбежимся, и не будем называть себя страной. Без системы невозможно.

Правда ли, что за последние годы вы перевезли достаточно много своих родственников из Афганистана?

Это самый большой бред, который я слышал.

Находится ли сейчас в Украине Яценюк?

Я знаю, что он собирался уехать на отдых. Находится ли он сейчас, я не знаю.

Женаты ли вы?

Нет.

Есть ли у вас девушка?

Нет.

Каков, по слухам, максимальный размер взятки был в парламенте, и кто ее получил?

Ничего об этом не знаю: мне не предлагали.

Что бы вы спросили у президента, если бы у вас была последняя возможность?

У меня нет вопросов к президенту. У меня есть вопросы к людям: пойдут ли они за новыми людьми, за новым поколением?

Что вы купили сегодня на “Книжном арсенале”?

Я купил серию “Добрі листівки”. Это то, что можно было быстро выбрать и купить – книги не получилось.

Три вещи, за которые, вы считаете, можно отдать жизнь?

За близких, за правду, которая повлияет на жизнь большого количества людей. Мне кажется, я бы не думал об этом вопросе, если бы при мне оскорбляли и обижали слабого человека.

Спасибо большое, Мустафа.

Автор материала: Наталья Влащенко

По материалам: 112.ua

Материалы по теме: