Сепарам от Сепара. Как бывший сторонник отделения Донбасса ушел воевать за Украину

Снайпер Николай Воронин, 35-летний боец 79-й бригады с позывным Сепар, на полигоне под Николаевым рассказывает, как захватывал ДонОГА и почему теперь воюет против т.н. ДНР Почему у вас позывной...

Снайпер Николай Воронин, 35-летний боец 79-й бригады с позывным Сепар, на полигоне под Николаевым рассказывает, как захватывал ДонОГА и почему теперь воюет против т.н. ДНР

Почему у вас позывной Сепар?

Потому что я был сепаром. Я родом из Херсонской области. Перед войной четыре года жил и работал в Горловке – учителем математики.

Нет, я не то чтобы убивал наших или взялся за оружие – нет. Когда только началась эта движуха [захват администраций в Донецкой области], мне стало интересно, что там происходит. Я поехал в Донецк, пошел в Донецкую обладминистрацию и стал наблюдать, что же они там делают. Одел эту маску [балаклаву], взял железную палку и мимикрировал под них. Там как-то принимали без документов. Типа, я свой.

Вы же учитель математики. С чего вы решили пойти туда?

Был выходной. Мне интересно.

У вас военная подготовка была?

Не было. Я простой интеллигент, пацифист. У меня мама и папа научные сотрудники, я учился в Киево-Могилянской академии, получил там три диплома – специалист по физике, компьютерным технологиям и магистр экологии. Я на первом Майдане стоял в 2004 году. Потом разочаровался. И поэтому я был слегка против Евромайдана. Не понимал, зачем, не видел смысла. Я думал: ну, годик подождите, официально переизберите. Если уже тогда не получится, то можно майданить, подготовив программу, лидеров, а не так – наобум. И об этом я в основном спорил с друзьями, которые стояли на Майдане.

Вы были на Майдане?

Нет. Но когда я приехал в Донецк и увидел людей, которые всем руководят… Это бандиты! Они между собой дерутся через каждые полчаса. Я как человек интеллигентный быстро понял, что это бандиты. Я видел, как из Донецкой ОГА, в которой я бывал раньше, сделали туалет, в буквальном смысле срали на каждом углу. Окурки, маты, российский колорит везде.

Естественно, я стал сразу сливать все Правому сектору, рассказывать, где позиции у них стоят, как их захватывать. Я даже в интернете, на своей страничке в Facebook выложил: “Вот, сейчас самое удобное время захватывать Донецкую ОГА, на первом этаже никого нет, на третьем этаже какие-то дебилы стоят”. Естественно эту запись запалили. И стали искать предателя. Но не нашли.

Я когда пришел в эту ДонОГА (а я человек деятельный, активный), увидел, как эти сепаратисты на входе друг с другом толкаются – лоб в лоб в узкий проход, и кто кого перепрет – я стал там, на проходе, регулировщиком: ты стой, эти выходите, потом эти стойте, эти заходите. Проходили, меня хлопали по ноге: молодец! Меня заподозрить никто не мог, что я сливаю.

Страшно не было?

Нет.

Откуда были эти люди?

Там были специалисты РФ, я их видел всех. Ходили, заносили оружие, я видел, кто правит балом.

Именно россияне?

Да. Последней каплей, после которой я ушел оттуда окончательно, стало то, что пришел какой-то мужик, назвался инструктором из России. Все уважительно стали хлопать. И он нам рассказывал, как убивать мирное население. То есть: “Если на вас пойдут женщины, все равно кто – берешь эту палку, ей в горло тыкаешь”. В общем неприятные вещи для меня, пацифиста и эколога.

А еще до меня дошло, что эти мои посты и то, что я пишу в Правый сектор – никому не нужно. Никто брать эту Донецкую ОГА не собирается. А я тупо подставляюсь.

Тогда я пошел на проукраинский митинг в Донецке – для сравнения. И прозрел. Разительное отличие! Люди не гадят, людей раз в пять больше. Все конфессии Донецка на сцене молятся за мир в Украине, все стоят на коленях. Еды нет (у сепаров, кстати, с этим не было проблем), а у “проукраинцев” еды не было особо. Но сам факт – высокодуховная атмосфера, никто не курит, не матерится, окурки не бросает, хоть и на улице.

Я уходил оттуда, порхая, и понял, что надо что-то делать. У меня всю дорогу было ощущение беспомощности, потому что я видел, что у сепаратистов есть оружие, они готовы им воспользоваться. А у нас ничего нет.

А почему не в Правый сектор пошли?

Я в первую очередь пошел в батальон Донбасс. Я писал в Правый сектор, но Правый сектор морозился.

Сколько вы там прослужили?

Первый раз я пошел в батальон Донбасс на Прощенное Воскресенье, где-то в марте-апреле прошлого года. Я сразу пошел с предложением по Горловской МВД, у меня были определенные идеи, что с ним сделать. Пришел в штаб, рассказал свой план батальону Донбасс, потом вернулся на разведку и увидел, что вся информация, которую я рассказал в штабе, стала известна сепаратистам, потому что они полностью поменяли и свои посты, и расположение – все, что я собирался использовать. Я позвонил Семену Семенченко и говорю: “Ищите крота”.

То есть в батальоне были шпионы?

Конечно, и чувствую, что не один. Даже в штабе. Я не знаю, кто, где и как слил, но я просто увидел факт. И тут до меня стала доходить информация, что сепары узнали о моей деятельности, и в принципе знают, где живет моя жена – под Горловкой, которая тогда уже была захвачена сепаратистами. Это я там лесами полями мог проходить, потому что я местный, знаю территорию. Я стал заниматься вывозом жены с вражеской территории. Вывез, благоустроил ее чуть и вернулся в батальон Донбасс, в штурмовую группу Купол, и служил там до начала августа.

Где вы воевали?

Я бы не хотел рассказывать об этих точках, потому что там и сейчас стоят некоторые наши. Ну, в Попасной мы были, в Курахово, Иловайске. Всякое бывало. Я не особо люблю распространяться, где я был, когда служил в батальоне Донбасс. Потому что в батальоне Донбасс у меня был достаточно тяжелый опыт. Я тогда был вообще неопытным бойцом, у меня не было никаких навыков. Я спрашивал у соседа, где у автомата предохранитель, что с ним делать, куда заряжать.

На войне я учился всему. Сначала был обычным штурмовиком, с автоматом бегал. Меня чуть ли не универсальным солдатом называли. Стрелок, наводчик КПВТ, гранатометчик. Я понял: чем больше знаешь, тем в большей безопасности ты и твои товарищи.

Почему решили стать снайпером?

Я с самого начала мечтал стать снайпером. У меня зрение чуть подсажено на компьютерах, и я понимал, что буду максимально эффективным и полезным для государства, имея оптический прицел. А не какую-то механику, с которой я буду бегать. Тем более, я математик, у меня математический склад ума. Я глубоко понимал, что снайперское дело – это какие-то расчеты. Оказалось – еще глубже. Здесь не только расчеты – здесь интуиция, и чувство, и понимание ситуации, обстановки. Например, 60% попаданий на далекую дистанцию зависит от ветра. А если от ветра, то это надо почувствовать ветер, узнать. Он же не везде равномерный на дистанции, он меняется, есть ветровые коридоры, столько нюансов и моментов. Я узнал, что есть такие приборы, которые измеряют ветер, метеостанции.

То есть это все у снайпера с собой?

Конечно, у снайпера, у снайперской пары. Пара на задании максимально эффективна – один снайпер, другой – корректировщик. Но они взаимозаменяемы.

А кто ваш корректировщик?

У меня нет корректировщика пока.

Что было после батальона Донбасс?

Нашу группу после первых боев за Иловайск расформировали, потому что нашего командира ранило в бою, и он на телевидении ляпнул нехорошую фразу о том, что батальон Донбасс – это сборище махновцев.

Ну, так и было на самом деле, потому что никакого нормального оформления в батальоне на то время не было, денег не выдавали. 200-х и 300-х оформляли через пень колоду. А Семен Семенченко на это обиделся и расформировал целую группу. Я к нему подходил, говорил: командира контузило, а чем вся группа виновата? Он меня выслушал, но как комбат принял свое решение.

Я приехал домой, неделю посидел – а мне не спится, я ощущаю, что пацаны там, а я здесь. Неприятное чувство, что мог бы быть там. И недели дома не просидел. В Facebook нашел пост Юрия Бирюкова [волонтер, советник министра обороны], стал с ним переписываться, что это он за батальон Феникс формировал тогда. И записался. Но в Фениксе я недолго пробыл. 23 августа 2014-го я первый раз заехал в АТО в составе 79-й бриагды. С тех пор, где нас только не носило – и в аэропорту был, первые рейды под Мариуполем, Водяное.

Какой момент для вас был самым значимым для вас в АТО?

Самое интересное было в Донецком аэропорту. Честно говоря, там наших погибло намного меньше, чем сепаратистов. Соотношение несоизмеримое. Повоевав там хоть немного, начинаешь чувствовать себя героем.

Вы считаете, не зря аэропорт удерживали?

Конечно. Это легенда. Его надо было держать. Там столько русских положили.

Автор материала: Татьяна Козак

По материалам: Nv.ua

Материалы по теме: