Российский политолог Лилия Шевцова: Украинские заключенные – как горячая картошка для Кремля

Старший научный сотрудник-нерезидент Института Брукингса Лилия Шевцова в интервью рассказала о двусмысленной позиции Запада в отношении войны России с Украиной, почему необходим диалог с Кремлем и чем плохи минские...

Старший научный сотрудник-нерезидент Института Брукингса Лилия Шевцова в интервью рассказала о двусмысленной позиции Запада в отношении войны России с Украиной, почему необходим диалог с Кремлем и чем плохи минские соглашения

Шевцова – известный далеко за пределами как России, так и Украины аналитик. Ранее она сотрудничала в Московским Центром Карнеги. Сейчас, кроме работы с Институтом Брукингса, она сотрудничает в качестве ассоциированного исследователя с Королевским институтом международных отношений Chatham House, что в Лондоне и является членом редколегии журналов American interest, Journal of Democracy и New Eastern Europe.

В Киев Лилия Шевцова приезжала в качестве одного из спикеров 9-го Киевского форума по безопасности. Это интервью вышло в субботу, 16 апреля, в еженедельной аналитической передаче “Швидкість світу” на телеканале “Эспресо”.

После того, как разразился мировой скандал с Панамским архивом, в котором упоминалось, в том числе, имя президента Петра Порошенко, в Украине возникла дискуссия – моральная и юридическая. Как бы оценили с этих точек зрения поведение украинского президента, должен ли он понести за это ответственность?

Отвечу коротко и, возможно, вас не удовлетворю. Я российский гражданин, живущий в Москве. А как известно, Россия – страна по отношению к Украине отнюдь не безупречная. До сих пор продолжается необъявленная война между Россией и Украиной. Поэтому для меня оценивать любые действия украинского лидера и Украины было бы по крайней мере неэтично и нетактично.

Я приведу другой пример. Есть такой британский премьер-министр Кэмерон. Опосредованно он, через отца, тоже причастен к панамагейту. В принципе, офшоры – это легитимная сфера. Все могут минимизировать свое налогообложение, ничего страшного в этом нет. Но если человек является политиком, государственным деятелем, премьером – в этом есть какой-то моральный душок.

Но я говорю о Кэмероне, я не говорю об украинском президенте Порошенко. Россияне не могут, не должны и не имеют права комментировать внутриукраинские события. Они могут комментировать только российскую политику в отношении Украины.

20 апреля в Брюсселе состоится заседание Совета Россия-НАТО. Он не проводился со времен аннексии Крыма. Значит ли это, что Запад, вопреки своим утверждениям, что Россия поступила неправильно, идет на диалог, понимая, что диалог в отношениях с Россией необратим?

Позиция Запада в известной степени двусмысленна. Такова позиция всех западных лидеров. Кроме, возможно, Ангелы Меркель – она двойственна в отношении Украины. С одной стороны Запад не хотел бы, чтобы Украина возвращалась подмышку, в карман к России. А с другой стороны, Запад не готов бороться и вступать в конфликт с Москвой из-за Украины.

Но что касается совета Россия-НАТО, то я думаю, что Запад не предает интересы Украины, Запад не предает свои принципы. Нужна какая-то площадка, хотя бы какой-то канал, где западные лидеры и натовцы по крайней мере смотрели бы в глаза российским лидерам и говорили о том, как избежать таких вещей, как, например, недавний облет американского авианосца российским Су-24.

То есть, саммит – это для разговора. Другое дело, готов ли Запад идти на какие-то уступки. А разговор нужен.

То есть, вы считаете, что возможность разговора закрывать нельзя?

Ни в коем случае нельзя. Тем более, когда Россия является все еще одним из архитекторов мирового порядка и членом Совета Безопасности ООН. С Кремлем нужно говорить. Хотя бы для того, чтобы понимать и ощущать интенции (намерения. – Авт.).

Российское министерство юстиции заявило о возможности обмена украинских политических заключенных на некоторых граждан Российской Федерации. На ваш взгляд, это манипуляции и пустые обещания, или все же есть свет в конце туннеля?

Не будем слишком оптимистичны насчет света в конце туннеля. Совершенно очевидно, что украинские заключенные – это политзаключенные в российских тюрьмах. И они, в принципе, являются горячей картошкой для Кремля. Он в них не нуждается. Это портит отношения с Западом, а Кремль не хочет портить отношения с Западом. Кремль не знает, что с ними делать, с той же Савченко. Но в то же время и отступить Кремль не желает.

Тут есть ловушка. Я думаю, Кремль пойдет следующим путем: да, мы их отпустим – Сенцова и всех остальных. Возможно, даже Савченко, мы готовы к обмену. Но только если украинский суд согласится с нашим вердиктом. Следовательно, это признание правоты так называемого российского суда. Вот вам ловушка, и Украина будет думать, что с этим делать.

Как можно обойти эту ситуацию?

Вы знаете, я не юрист, но обходить нужно пытаться. Нужно политическое давление. И вот здесь я не очень ощущаю, что Киев очень энергично пытается добиваться освобождения либо передачи украинских заключенных на международной арене. Надо просто активней действовать.

В одном из своих постов на Facebook вы писали, что минские соглашения невыполнимы, потому что ни одна из сторон не готова идти на уступки. Президент Порошенко говорит, что минские соглашения – это единственно верный путь для Украины в сложившейся ситуации. Как быть с Донбассом, там будет замороженный конфликт как в Нагорном Карабахе, Приднестровье и т.д.?

Я не буду комментировать президента Порошенко. Я человек извне, вне политики, который рассматривает минские соглашения как вынужденную сделку, которая была форсирована Западом – Берлином и Парижем – в ситуации, когда нужно было прекратить кровопролитие.

Кровопролитие в тех масштабах, что были, прекращено. Но интересы Украины и России абсолютно не совпадают. И Запад никак не может заставить Москву закрыть границу, что было бы единственным выходом из этого котла.

Поэтому да, к сожалению, пока решения нет и скорее всего этот конфликт будет заморожен с постоянным размораживанием. Даже Нагорный Карабах, где конфликту уже более 20 лет, постоянно размораживается. Поэтому, увы, пока нынешний лидер России в Кремле, никакого оптимизма по поводу решения этого драматичного и трагического конфликта я не испытываю.

По материалам: Espreso.tv

Материалы по теме: