Приземленная агроприватизация

Не мытьем, так катанием власть и к ней приближенные пытаются “освоить” земельные активы Украины. На днях стартовал пилотный проект по приватизации предприятий АПК. По-видимому, градус дискуссии вокруг предполагаемого снятия...

Не мытьем, так катанием власть и к ней приближенные пытаются “освоить” земельные активы Украины. На днях стартовал пилотный проект по приватизации предприятий АПК.

По-видимому, градус дискуссии вокруг предполагаемого снятия моратория на продажу сельскохозяйственных земель однозначно дал понять власти, что противников открытия земельного рынка в текущей ситуации немало и получить общественное одобрение будет непросто. Власть решила подойти к вопросу с другой стороны и на волне приватизации, объявленной премьер-министром, “поделиться” теми землями сельхозназначения, которые находятся в собственности Минагропрома.

Чиновники аграрного министерства и околачивающиеся вокруг них эксперты начали наперегонки “развенчивать мифы” грядущей приватизации, главным из которых, по их мнению, является продажа за бесценок сельхозземель, которых в собственности ведомства ни много ни мало свыше миллиона гектаров. “Разрушители легенд” считают, что этого не произойдет, так как земли, принадлежащие предприятиям, отданным на приватизацию, будут распаеваны между сотрудниками этих же предприятий.

Это, конечно, не выдерживает никакой критики, ведь при средней величине пая в 3,6 га как ни раздавай земли работникам, все равно остаток будет огромен, и именно его продадут по минимальной стоимости заинтересованным лицам. Остальные страшилки о непосильных для государства убытках от госпредприятий, как и сказки об инвесторах-благодетелях, которые только и ждут возможности купить разрушенный конезавод в глуши, даже критики не выдерживают. Все это мы слышим многие годы, за которые крупные предприятия выросли в холдинги, холдинги окрепли, их земельные банки разрослись до миллионов гектаров, а село тем временем продолжает умирать в прямом смысле слова.

Недооцененные активы

Еще в декабре прошлого года аграрное лобби наперебой советовало правительству начать приватизацию предприятий АПК, но министр аграрной политики Алексей Павленко заявлял, что продажа госпредприятий стране не выгодна, даже прибыльные ГП приватизировать получится лишь за минимальную стоимость, что неэффективно и нерационально. В январе министр озадачился созданием стратегии управления госимуществом и подразделения в структуре Минагропрода по управлению государственной собственностью, чтобы повысить эффективность работы ГП. А уже в марте он объявил, что готовит к приватизации 254 аграрных предприятия. Правда, в апреле список сократили до 101 ГП, а в перечне, рекомендованном Кабмином, появился “только” 81 объект, принадлежащий Минагропроду. Но на сайте министерства, созданном специально для потенциальных покупателей, все-таки присутствует информация о ста с лишним компаниях. Для пилотного проекта отобрали десять госпредприятий из сферы растениеводства, животноводства, коневодства, а также научно-исследовательской и перерабатывающей отраслей. Некоторые из них уже успели пройти предприватизационную подготовку и были переданы в региональные отделения Фонда госимущества.

Предприятия выбирали сознательно разные, чтобы оценить, как отреагирует рынок на предложенные правительством активы. Есть среди них работающие и прибыльные сельхозпредприятия, которые, безусловно, будут интересны, и совершенно бесперспективные, типа семенной лаборатории в Кировограде с одним сотрудником в штате. Министерство делает вид, что играет в рынок и исследует спрос. Хотя уже понятно, что реально интересный актив на самом деле только один — земля. Поэтому с наибольшей долей вероятности будут приватизированы объекты, имеющие крупные земельные участки, и не заинтересуют покупателей объекты безземельные.

Независимо от состояния, убытков, кредиторских задолженностей и прочего. И наверняка первым уйдет с молотка ГП “Украина”, которому принадлежит почти 5 тыс. га земель сельскохозяйственного назначения. Чистый доход предприятия с 2012 г. сократился вдвое, кредиторская задолженность, напротив, начала расти. Тем не менее предприятие еще активно и вполне может вернуться к нормальной деятельности. Но старые хозяева в лице чиновников от государства считают себя неспособными к ведению прибыльного бизнеса, а новых хозяев почти наверняка заинтересует только земельный банк предприятия.

Откупившись земельными паями от 67 сейчас работающих на ГП сотрудников, новый владелец за символическую плату получит свыше 4,5 тыс. га земель сельхозназначения. Во время действия моратория на их продажу, легально, от государства. “Ситуация на сегодняшний день критическая, налицо нехватка возможностей, ресурсов и времени. С 2001 г. под лозунгом “Инвестиции на село!” началась холдингизация Украины. Конечно, тогда крупные компании еще нельзя было назвать холдингами, они в среднем владели по 400 тыс. га — это были хорошие крупные хозяйства. Но ситуация очень быстро и опасно начала меняться. В 2013-м мы уже наблюдали принципиально другую картину — в пользовании агрохолдингов находилось свыше 14 млн га. Понятно, что земли больше не стало, и если ее прибыло у крупных компаний, то ее стало меньше у домохозяйств и фермеров, — справедливо замечает Иван Томич, глава Ассоциации фермеров и частных землевладельцев. — На ближайшие годы земля для нас становится ключевым ресурсом, и при нынешней системе управления этим ресурсом мы не имеем никаких перспектив”. Не согласится трудно, управляет этим ресурсом государство из рук вон плохо.

Начиная приватизацию, Минагропром без тени смущения признает, что на многие земли нет актов, нет порядка, что-то не учтено, что-то потерялось. Госгеокадастр соглашается, что, действительно, учета нет, присутствует теневой рынок, необходима инвентаризация, но денег для этого нет. А мы, в итоге, даже не узнаем, сколько земли и кому было отдано.

То, насколько готовы госпредприятия к приватизации, можно оценить на примере ГП “Коневодство Украины”, занимающегося разведением племенных лошадей. В предприятие входят 14 филиалов, некоторые успешно функционируют, другие — в упадке. При этом ГП владеет 43,7 тыс. га пашни. И, по словам и.о. директора компании Дениса Пастушко, документы оформлены только на 6 тыс. га, то есть лишь на 13% от общей площади. А главное, кредиторская задолженность компании превышает 100 млн грн. Очевидно, что стоимость объекта в таком состоянии, с долгами и без документов, априори не может быть рыночной, да и заинтересует он только рискового инвестора. Но 40 тыс. га пашни за минимальные деньги оправдывают любые риски. Раздача паев сотрудникам не подсластит эту горькую пилюлю. В Закарпатской области, например, есть АТП “Бобовище”, которое умудрялось вести убыточную деятельность по выращиванию винограда в регионе, традиционно развивающем виноделие.

Предприятие не самое большое — согласно финансовым отчетам в его владении находится порядка 1129 га. Сотрудников на предприятии — 57, это немало, на многих ГП, подлежащих приватизации, — не больше десяти. Если сотрудники получат по среднему паю в 3,6 га, то приватизировавшему предприятие собственнику достанется 924 га.

Во Львовской области предположительно функционирует ГП “Ліктрави”, предположительно, потому что с 2007 г. оно не подает отчеты о своей финдеятельности в Минагропрод, и, по мнению чиновников, получить информацию о его текущей деятельности невозможно. Предприятие по состоянию на 2007-й владело 479 га земли, из которых только 20 га занимали постройки, остальное — пашня, пастбища и водоемы. Кого и сколькими паями наделять в ГП-призраке, загадка, но вероятность того, что претендентов на паи не будет вообще, огромная. Очевидно же, что в ходе приватизации тех предприятий, на которых сотрудников уже нет или остались единицы, паи не получит никто. А ведь там в собственности могут находиться и одна, и две тысячи гектаров сельхозугодий. И часто без соответствующих документов, что лишь усугубляет теневой дерибан этих территорий. Как и кто проверит, кому и сколько досталось от десятков тысяч гектаров неработающих госпредприятий?

Преувеличенные убытки

Когда министерство и приближенные пугают всех страшилками о том, что от госпредприятий страна не видит ничего, кроме убытков, — это тоже неправда. Так, совершенно ликвидное ГП в Николаевской области “Виноградна Долина” ведет успешную деятельность, сотрудничает с ведущими частными компаниями винодельческого рынка, умело справляется с кризисом, за три последних года чистая прибыль выросла, а административные и другие затраты практически не изменились. Благодаря этому в 2013 г. маржа валовой прибыли составляла 10%, а в кризисном 2014-м снизилась лишь до 7%. Общая площадь земли, принадлежащей компании, — 2,4 тыс. га.

Успешным и подлежащим приватизации является семенное сельскохозяйственное предприятие “Вирівське”, которое выращивает злаковые, разводит скот и занимается розничной торговлей товарами собственного производства. Предприятие прибыльное, в его собственности 2,4 тыс. га, большая часть из которых — пашня, сенокосы и пастбища. Не менее привлекательно для потенциальных инвесторов и весьма эффективное, с рентабельными активами ГП “Чутове”, владеющее почти 3 тыс. га земель сельхозназначения. Почему же мы хотим продать прибыльные компании?

“Сейчас происходят пугающие, на мой взгляд, процессы. В госпредприятиях ликвидируются управления бухгалтерского учета, соответственно, информация о целостности и стоимости имущественных комплексов становится недоступной.

Руководители массово меняются. Для чего? Не для того ли, чтобы к процессу приватизации на предприятия зашли нужные люди? При этом меняется государственная политика в отношении налогообложения госпредприятий. Кроме общих налогов, для ГП увеличивают выплаты госдивидендов на 50%, а льготы по земельному налогу снимают. То есть убыточные предприятия пытаются фактически разорить. Опять же, зачем? — задается справедливыми вопросами Валерий Жук, вице-президент Национальной академии аграрных наук. — В 90-х годах в составе нашей академии было свыше 1,3 млн га земель, сейчас осталось порядка 450 тыс.

Почти 900 тыс. га земли отошли Министерству аграрной политики и были приватизированы. У меня один простой вопрос: какой была эффективность этой приватизации?”. Вещая о пользе срочнейшей приватизации предприятий АПК, ее идеологи в основном вспоминают заброшенные шелкосовхозы и исследовательские хозяйства, иллюстрируя это все картинками с разрушенными постройками и захламленными территориями, по которым бегают своры бродячих собак. Очевидно, что целевой аудиторией для чиновников являются не потенциальные инвесторы, от которых такие ужасы разумнее было бы скрыть.

Направлен этот визуальный посыл на тех, кто приватизации страшится, понимая, что в Украине она честной почти наверняка не будет, что шелкосовхозы и коконосушилки — это лишь малая часть сельскохозяйственных ГП, отдав которые в руки крупного бизнеса, мы лишь усугубим агонию мелкого предпринимательства в селах. “Наше сельское хозяйство очень дуалистично. С одной стороны, это крупные агрохолдинги, а с другой — простите, приусадебные участки. И взгляды все время прикованы к агрохолдингам, хотя они не производят больше продукции, чем частные хозяйства, — отмечает Иван Заец, председатель президиума Союза сельскохозяйственных обслуживающих кооперативов. — Если мы продолжим ориентироваться только на интересы крупного бизнеса, то так и останемся сырьевым придатком. Но в таком случае давайте перестанем говорить о развитии села, ведь развивать его будут как раз семейные фермы, а не крупные предприятия”.

Несуществующие выгоды

Рядом с высокотехнологичными крупными агропроизводствами агонизируют села, так и не увидевшие от них спасительных инвестиций. С 2000 г. количество сельского населения уменьшилось на 2 млн чел., то есть условно за один год с карты страны пропадал один район. За это время полностью исчезло 342 села. За последние десять лет более чем на 2 тыс. сократилось количество общеобразовательных школ в сельской местности, с 707 до 114 — количество больниц, с 3 тыс. до 900 — амбулаторий и поликлиник. При этом четверть сел все еще не имеют дорог с твердым покрытием, а для 90% имеющихся дорог требуется капитальный ремонт. Сказать, что село вымирает, ничего не сказать. Сильно ли помогают ему растущие как на дрожжах агрохолдинги? На сегодняшний день из распаеванных 27 млн га сельхозземель более половины (17,3 млн) находятся в аренде у корпоративного сектора. Но сдаются они в аренду не потому, что люди не хотят вести на них сельхоздеятельность, а потому что инфраструктура для ее ведения фактически отсутствует, кредитные средства недоступны, а все программы поддержки создаются исключительно под крупные компании.

Развивать малый и средний бизнес в селе невыгодно и бесперспективно. Да, корпорации действительно приносят инвестиции в отрасль, вот только количество рабочих мест, да и качество жизни на селе от этого не повышается. По данным Госстата, в 2012-м в агросектор было направлено 15,7 млрд грн инвестиций, а занято в производстве было около 470 тыс. чел. В 2013-м инвестиции составили 16 млрд, а занятость снизилась до 430 тыс., в 2014-м при инвестициях в 17 млрд занято в сельском хозяйстве было уже 370 тыс. Когда чиновники говорят о том, что нам необходимы инвестиции, то как они, с оглядкой на вышеприведенные показатели, собираются создавать новые рабочие места? Получается, что они либо не владеют вопросом, либо лукавят. Инвестиции в корпоративном секторе традиционно как раз для того и привлекаются, чтобы сократить долю ручного труда, оптимизировать и механизировать процессы, снизить затраты на зарплатные фонды. И это с точки зрения бизнеса полностью обосновано — такие шаги попросту необходимы для увеличения его эффективности.

“Организационно структура сельского хозяйства у нас состоит из двух секторов — индивидуального и корпоративного. Индивидуальный сектор — это частные сельские и фермерские хозяйства. Корпоративный сектор — это холдинги и крупные предприятия. Так вот, индивидуальный сектор обеспечивает занятостью 80% сельского населения, производя 51% сельскохозяйственного ВВП, а корпоративный — при производстве 49% сельскохозяйственного ВВП трудоустроил только 20% населения. Более того, индивидуальный сектор ориентирован в основном на потребности нашего внутреннего рынка, а корпоративный — на потребности рынков глобальных”, — объясняет Елена Бородина, завотделом экономики и политики аграрных преобразований НАНУ.

Пора уже признать, что, концентрируя землю, агрохолдинги совершенно не заинтересованы в создании рабочих мест, развитии инфраструктуры и частной инициативы. Более того, концентрация земель буквально уничтожает украинские грунты, ведь ориентированные на внешние рынки агрохолдинги сознательно высаживают такие интенсивные культуры, как подсолнечник и рапс, истощая земли.

В Институте экономики и прогнозирования НАН Украины оценивали негативное влияние корпоративного землепользования на плодородность грунтов. Результаты неутешительные — на сегодняшний день только земли Чернобыльской зоны (!) находятся в относительно нормальном состоянии. Вся остальная Украина — это зона изнурительного земледелия. Последующая концентрация земель в руках корпораций только усугубит эту ситуацию.

Предположения о том, что приватизация предприятий АПК привлечет иностранных инвесторов, не беспочвенны, действительно, наш агропромышленный сектор, а особенно наша земля — это лакомый актив. Но о том, насколько в этом заинтересован сам Минагропрод, говорит тот факт, что портал для потенциальных покупателей он сделал исключительно на украинском языке. И пока иностранцы будут разбираться в кириллической абракадабре, местные желающие, которые наверняка уже ко всем интересным объектам давно “присмотрелись”, разберут предприятия с наибольшими земельными банками, как горячие пирожки.

О степени заинтересованности отечественного крупного агропроизводителя в приватизации красноречиво говорит позиция одного из крупнейших аграрных лоббистов — Леонида Козаченко, который убежден, что Минагропрод должен распродать не 100 и не 200, а все 500 имеющихся у него госпредприятий. И не исключено, что, начав с малого, министерство постепенно воплотит в жизнь чаянья крупных игроков рынка. Не стоит забывать, что нынешнее руководство Минагропрода пришло в чиновничьи кабинеты и на чиновничьи зарплаты именно из крупного бизнеса. И наверняка не из патриотических соображений. Нынешний министр Павленко в свое время был членом наблюдательного совета компании “Агропрогресс” и три года работал в группе компаний “Райз” на должности гендиректора.

В свои заместители он пригласил коллегу по “Райзу” Ярослава Краснопольского. Еще одним замом из мира агрохолдингов, кстати, единственным, оставшимся от предыдущей верхушки министерства, стала Владислава Рутицкая, работавшая до этого в “Мрие”. Согласитесь, не заподозрить руководство министерства в поддавках крупному агробизнесу очень сложно. А вот людей, которые отстаивали бы интересы сельских жителей и фермерских хозяйств, у власти, похоже, нет. И страшно представить, что будет с уже умирающим селом, когда крупный бизнес окончательно выдавит с агрорынка фермерские хозяйства и подомнет под себя оставшиеся земельные активы.

Автор материала: Юлия Самаева

По материалам: Gazeta.zn.ua

Материалы по теме: