Инструменты диктата в России

Замечена закономерность: если в России что-то нужно запретить, то сначала это подведут под экстремизм. Борьба с экстремизмом в России сегодня актуальна, как никогда. Не важно, о чем идет речь...

Замечена закономерность: если в России что-то нужно запретить, то сначала это подведут под экстремизм. Борьба с экстремизмом в России сегодня актуальна, как никогда. Не важно, о чем идет речь – книга, кино, общественная организация или научные изыскания.

К сожалению, это – жизненная аксиома российской действительности.

Примеров – хоть отбавляй:

1. 18 апреля 2016 г. Россия запретила Меджлис крымскотатарского народа. Организация была внесена в российский перечень общественных и религиозных объединений, деятельность которых приостановлена в связи с осуществлением ими якобы экстремистской деятельности. «Прокурор» Крыма Наталья Поклонская еще до решения суда подписала соответствующий документ. Главный офис Меджлиса в Симферополе по решению суда будет передан этнографическому музею.

2. 25 декабря 2015 г. три видеоролика на хостинге Youtube стали экстремистскими. Речь идет о любительских клипах на танцевальную обработку известного напева с оскорбительными словами о президенте России В.Путине. Тоже якобы экстремизм. Решение об их запрете было принято судом республики Марий Эл. Запрещенные клипы основаны на известной «кричалке» харьковских «ультрас» о Путине «Путин Ху…»;

3. 29 апреля 2015 г. фото с лидером украинской патриотической организации «Правый сектор» Дмитрием Ярошем признали «экстремистским материалом», ну и так далее.

Мы упускаем десятки фактов, касаемо украинских общественных организаций и движений, но хотим обратить внимание на одну закономерность: за время украинского конфликта Федеральный список экстремистских материалов(ведется с 2004 г.) пополнился на треть. То есть, за два года в России произошел «всплеск» запретов «экстремистских материалов». По мнениюроссийских экспертов, за этот период в России не увеличилось количество проявлений экстремизма, просто с ними стали усиленно бороться.

Сама же российская риторика об экстремизме насыщена манией враждебных замыслов. Одним словом, «вихри враждебные веют над нами…» – очевидно, это и есть экстремизм по-российски.

Насыщение российской информационной среды смыслами об экстремизме открыто напоминает столетнюю информационную мантру под названием «контрреволюция». Кстати, оба определения в итоге заканчиваются для людей судами.

Об экстремизме в России заговорили в 2002 г., когда в РФ был принят закон«О противодействии экстремистской деятельности». Следует обратить внимание, что в этом законе нет определения понятия «экстремизм». При этом, есть список «основных понятий», которыми руководствуется российская Фемида. Причем, эти самые «понятия» написаны многозначительными фразами, которые можно трактовать как угодно. Видимо поэтому под категорию «экстремистские материалы» при желании можно подвести буквально все «некремлевские» информационные продукты.

Подобная ситуация в России наблюдалась около ста лет назад.

В 1918 г. одном из постановлений Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) контрреволюционными назвались «всякие выступления, независимо от поводов, по которым они возникли, против Советов, или их исполнительных комитетов, или отдельных советских учреждений». Эта формулировка не содержала каких-либо точных признаков факта проявления контрреволюции. На тот момент это давало простор для внесудебного применения высшей меры наказания (расстрела). В юриспруденции того периода преобладал абстрактный характер контререволюционности при отсутствии каких-либо правовых признаков правонарушений. Органы Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК) получили широчайшие полномочия для выявления «контры» на местах. ВЧК была «руководящим органом борьбы с контрреволюцией.

Для справки: Термин «контрреволюция» впервые был применен в конце 1917 г., обозначающий некие виртуальные силы, которые выступают против революции. В то время постреволюционная Россия активно развивала пропаганду «большевистской революции», которая не имела никаких преимуществ для народа. Возникший новый термин быстро стал олицетворением «коварного врага советской власти» и популяризировался в руководящих документах того периода. Конрреволюционеры, как правило, заслуживали расстрела. «Контра» (сокращенное от «контрреволюционер») стало обидным клеймом для родных и близких осужденных по этой статье. При этом, полного определения слова «контрреволюция» не давалось нигде. В «советской стране» были созданы органы по борьбе с контрреволюцией: 1917 г. – Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), 1917 г. – Народный комиссариат внутренних дел РСФСР (НКВД РСФСР), 1924 г. – Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ). Для сотрудников НКВД была введена ведомственная медаль «За беспощадную борьбу с контрреволюцией».

Пропаганда страны Советов после 1917 г. нуждалась в создании новых информационных символов и штампов. Новое слово – «контрреволюция» сначала употреблялось, как совокупное обозначение врагов советской власти. Спустя несколько лет с помощью пропаганды Кремль придал свое значение этому понятию, как нечто крайне-антигосударственное.

В конце 1920-х гг. понятие «контрреволюционер» распространилось как на криминальных элементов, так и политических преступников, кулаков и других. Право определять, кого следует считать контрреволюционером, а кого – «преданным элементом» перешло к милиции и органам госбезопасности.

В послереволюционном Уголовном кодексе контрреволюционные преступления были поставлены на первое место по степени опасности.

Тогдашний руководитель НКВД Генрих Ягода особо подчеркивал: «У нас самым почетным делом является борьба с контрреволюцией – и это совершенно правильно».

История повторяется?

Если вдаваться в сравнения влияний двух словестных штампов – «контрреволюция» -1917 г. и современного – «экстремизм», то найдется много похожего. Например, оба понятия используются для устрашения общества, при этом не имеют четкого юридического определения. Или, скажем, нормативное закрепление их в российских законах с одновременным «многотолкованием».

Фактически, Кремль реинкарнировал забытый «советский» инструмент управления народом. Жупел «конрреволюция» сегодня заменен на «экстремизм». Однако, содержимое при новой упаковке практически не изменилось.

За последние несколько лет тематика экстремизма в России «раскручивается», как новый информационный повод, который успешно эксплуатируется властью. Это заметно по таким особенностям:

а) с 2012 г. по конец 2015 г. в России в четыре раза больше стали говорить об экстремизме. Причем, более 75% россиян не смогли объяснить, что такое экстремизм. Для многих из них – это просто «враги России», которые всегда пытались завоевать их страну;

б) в 2014 г. президент РФ В.Путин подписал закон, предусматривающий уголовное наказание за призывы к экстремистской деятельности. За осуществление публичных призывов интернете предусматривается наказание принудительными работами до пяти лет, либо лишением свободы на тот же срок.

в) в российском государственном доменном сегменте функционирует сайт МВД РФ «Экстремизм.рф». На нем размещена информация о социальных, религиозных, информационных и других видах угроз, которые подведены под понятие «экстремизм». На ресурсе имеется «список экстремистских материалов», «список запрещенных экстремистских организаций», перечень статей административной и уголовной ответственности.

Вместе с тем, сайт выполняет функцию сбора информации от пользователей о замеченных случаях экстремизма, вербовке и прочее. Как видим, просматривается четкая аналогия со сталинским режимом – тогда тоже применялась подобная практика доносов.

Новости сайта «Экстремизм.рф» напоминают милицейские сводки о задержанных и арестованных.

г) динамика по числу осужденных по «экстремистским статьям» в России показывала тенденцию устойчивому к росту:

2013 год – 227 осужденных по основной квалификации, еще 48 осужденных эта квалификация была вменена в дополнение к другому преступлению;

2014 год – 307 осужденных по основной квалификации, еще 40 осужденным эта квалификация вменена в дополнение к другому преступлению;

2015 год – 414 осужденных по основной квалификации, еще 110 осужденным эта квалификация вменена в дополнение к другому преступлению. При оценке данных за 2015 год следует учесть, что в России была проведена полномасштабная амнистия, по которой были прекращены уголовные дела в отношении 107 лиц по основной квалификации и 16 человек по дополнительной квалификации «обвиненных в экстремизме».

д) задачу «борьбы с экстремизмом» в России выполняют силовые структуры МВД и ФСБ России. Более того, не так давно для этих же целей была создана Национальная гвардия, которая напрямую подчинена президенту России.

Одним словом, по своей сути современная борьба с экстремизмом в России является таким же инструментом диктатуры, каким была борьба с контрреволюцией в 20-30 годах прошлого века. А все, что сегодня находится вне вектора Кремля, может быть отнесено к экстремизму.

Таким образом, развернутая в России борьба с экстремизмом по своим признакам напоминает искусственно созданную борьбу большевиков с контрреволюцией в начале прошлого века.

При этом, в обоих случаях реализация государственной политики по борьбе с экстремизмом подкрепляется государственной пропагандой, а специальным силовым структурам России даны для этого полномочия.

Понятие экстремизм (равно как и контрреволюция после 1917 г.) не нашло своих определений в российских законах, что создало юридические предпосылки для многовариантных трактовок этих понятий. Отсюда следует, что право определять, кого следует считать экстремистом, может находиться в компетенции ФСБ, МВД и Национальной гвардии России.

Автор материала: Вячеслав Гусаров

По материалам: Sprotyv.info

Материалы по теме: