Информационное ноль-пространство

Мы не можем проигрывать информационную войну, потому что на самом деле мы ее не ведем. Спазматические реакции различных объектов комплексного информационного влияния могут считаться ответными ударами в такой же...

Мы не можем проигрывать информационную войну, потому что на самом деле мы ее не ведем. Спазматические реакции различных объектов комплексного информационного влияния могут считаться ответными ударами в такой же степени, как судороги отрезанной лягушечьей лапки под воздействием электрического тока — признаками жизни. Не существует никакого отдельно взятого украинского информационного пространства, как не может быть отдельно взятого украинского воздуха. Даже если этот бред попытаться законодательно оформить, как у нас сплошь и рядом случается с информацией, граждане все равно будут предательски дышать тем, что есть.

Кроме продвинутых адептов информационной пранаямы, массам в целом глубоко плевать, откуда дует ветер — с востока или запада, и что он там несет. Дышать они все равно будут, да хоть и с вредом для здоровья. Они Минздрав не слушают, а Минстець — и подавно. Не существует никаких изощренных “нанотехнологий зомбирования”. Есть обычные человеческие лень, жадность и трусость, невежество и глупость, ревность и зависть, тщеславие и гордыня. Свойства древние, как сам человек. Но из-за этих же свойств человек толпы не может себе признаться в их наличии. Это уже признак незаурядного разума, индивидуальности. Поэтому толпа обычно приписывает все свои неудачи исключительно обстоятельствам непреодолимой силы. Хоть Олимпу, хоть Вашингтону, хоть Кремлю — нужное подчеркнуть. Справедливости ради следует отметить, что по ту сторону линии фронта точно так же, как и у нас, на этом поприще самоотверженно трудятся десятки и сотни высокооплачиваемых “лохотронщиков”.

Они выкачивают из бюджета немалые деньги под гонку интеллектуальных вооружений, способных поразить, в основном, лишь умы деньгодателей. Кстати, самого понятия “информационная война” уже не существует в цивилизованном военном мире. Термин появился в 1976 году в документах корпорации “Боинг”. В документы Минобороны США впервые попал в 1991 году во время операции “Буря в пустыне” и активно начал ротироваться в прессе в 1992-м. Но шесть лет спустя Министерство обороны США уже вводит в действие “Объединенную доктрину информационных операций”, изменив первоначальное название “Объединенная доктрина информационной войны”.

Дело в том, что термин “информационная война” как производное от “холодной войны” предусматривал биполярный мир, в котором существовала стратегия массовых превентивных ударов, одномоментное выведение из строя узлов управления и так далее. Соответственно “информационная “война” предполагала комплексные удары по системе государственного и военного управления противостоящей стороны, по ее военно-политическому руководству. Но международный терроризм показал, что главной мишенью в современных угрозах являются не генералы и чиновники, а обычные люди — их умы и сердца. Соответственно сейчас говорят либо об информационно-компьютерных технологиях (ICT), либо об “информационных влияниях” в самом широком смысле слова. Даже само слово “операции” интенсивно изымается из лексикона армейских информационно-психологических подразделений (кстати, активно выводящихся за штат), вызывая публичное недовольство ветеранов PSYOP.

Все стало гораздо тише, незаметнее, мягче. И эффективнее. Но такова современная реальность. К которой мы, по всей видимости, не имеем никакого отношения. Перечисление того, чего у нас нет, могло бы занять столько же места, как список кораблей в “Илиаде” Гомера. Только наш список будет не такой красивый. К информации у наших чиновников отношение примерно такое же, как к культуре.

Под культурой вообще-то понимается набор поведенческих кодов. Они предписывают человеку определенное поведение с присущими ему переживаниями и мыслями, оказывая на него тем самым управленческое воздействие. То есть культура — это поведение. Иногда эти люди так переполнены переживаниями, что они выплескиваются в виде художественных произведений разной ценности.

Но чиновники именно это и считают культурой. Особенно фольклорно-этнографическую часть этого продукта. Она и так существует, за ее “плекання” удобно: а) отчитываться; б) просить деньги. Мир такой душевной архаике всегда умиляется и денег дает (поскольку наши уже украдены). Это же не на “Джевелины”, чего уж там. Пусть потанцуют и споют. Информация — точно так же. Какие-то попытки год спустя чего-то поотключать или запретить напоминают гнев персидского царя Кира, велевшего высечь море цепями, потому что оно потопило его флот.

И воины, да, выстроились по береговой линии и лупили прибой цепями. Практически инфо-воины, поскольку история дошла до наших дней через более чем две с половиной тысячи лет. Информация — это не внешний импульс. Это результат его прохождения через органы чувств с вызыванием обратной реакции. Эта обратная реакция предопределена его образованием и воспитанием в первую очередь, а не силой или качеством сигнала, не говоря уж о политических преференциях. “Излучатели Эрнста” и “излучатели Шустера” работают на одних и тех же ментальных частотах. Но если человек и его собака или кошка будут одновременно смотреть фрик-шоу, то у человека в итоге возникнут какие-то интенсивно подавляемые рвотные реакции, а виновных за свое состояние он найдет извне, ни в коем случае не виня себя за глупость.

А более психически здоровое животное, игнорируя мерцающий объект, все это время будет просто тоскливо думать о корме или прогулке. Информационная политика, которая занимается исключительно медиапродуктом, его оценкой, обсуждением, разрешениями и запретами — это, безусловно, политика. Только не ХXI, а ХХ века, то есть — века прошлого. Наличие спутниковых тарелок и Интернета делает эту напыщенную возню еще более глупой оттого, что ее спикеры даже не понимают, насколько комично выглядят. Начиная с позорной сдачи Крыма и властного заговора молчания на эту тему, на фоне массового саботажа и предательства, длящихся более года, вранья и украшательства так и не возникло понятной народу концепции новой, революционной Украины. Начиная с определения ее восточных границ. И, главное, действий, немедленно следующих за этими определениями.

Понятной народу, Петро. Большое количество красивых текстов, добротно написанных и произнесенных с театральным придыханием, не стоят бумаги, на которой они написаны, если за ними не следуют подкрепляющие действия. В течение трех-четырех дней, иначе “поле непрерывности” в сознании размыкается, и полярность возможного результата меняется на обратную. То есть пустые заявления о благих намерениях эффективно вымащивают дорогу известно куда. Украинская информационная политика — это какая-то коллективная подростковая мастурбация с видом на Брюссель и Вашингтон. Рисуемая картина страны, особенно касаемо Востока — это просто оперетта какая-то.

На этом унылом фоне слова и дела Геннадия Москаля выглядят поведением былинного богатыря, хотя это нормальная поведенческая реакция нормального ответственного человека.

Дожились. Чем больше народу становится понятно, что вся сложность и запутанность восточной войны, ее затянутость — рукотворные, чем больше он хочет (а уже понемногу и требует) простых, понятных и быстрых решений — начиная с кадровых и заканчивая военными.

Понятно, что в этой информационной политике мы не особо субъектные, а неумело обслуживаем евроатлантическую парадигму. Она, впрочем, предоставляет пространство для маневра, но только сильным. Лохам там скидки не предусмотрены. Тем более что при этом, как в анекдоте про портного на королевском троне — всем стало очевидно, что нашим “хочется еще немножко пошить”. Как карта ляжет при таком раскладе? Времени нет. Терпение заканчивается.

Информация переливается из одного чиновничьего кармана в другой, чудесным образом оставляя в нем наше бабло. Чиновники напыщенно хамят, когда их ловят на явных глупостях. “Пятая колонна” успешно плодится и качественно развивается, благодаря эволюционной выбраковке силовиками. Они же садовники, а не генетики, если продолжать сравнение. Но разные ветви власти продолжают лихорадочно себе шить в информационном пространстве. В итоге информационный ход с Жебривским — слабый, с Саакашвили — сильный. Заявления по БРСМ от Наливайченко — сильные, от Авакова по танкеру с контрабандой — слабые.

И так везде, так постоянно. Это не сдерживания и противовесы, а лечение хромоты слепотой, причем публичное. Во всем информационном пространстве, которое, напомню, как воздух — без границ. В одномерном пространстве есть только одно измерение — длина, и только два направления — вперед и назад. Это наша теперешняя информационная политика. В двухмерном пространстве есть еще и ширина. Грядущая широта взглядов на события, европейская (да хотя бы восточноевропейская) система координат — это ближайшее и вполне вероятное будущее, просто при нем все существующие чиновники будут сданы в какой-нибудь аппаратный музей для “плекання”, и, возможно, Запад даже даст денег на их резервационное содержание.

Чтобы пели и плясали, но не мешали. В трехмерном пространстве добавляется еще категория времени. Это не рачье пучеглазие в прошлые века, а умение мыслить вперед — категориями глобальных изменений, с пониманием своей роли, места и ответственности в мировой истории.

Говорят, что некоей фантастической нуль-транспортировкой можно пробить пространство и время и все же выйти если не в другое измерение, то хотя бы приблизить будущее. Говорят, есть выход и в четвертое измерение.

Наверное, в нашем информационном случае туда сначала следует добавить совесть.

По материалам: Gazeta.zn.ua

Материалы по теме: