Борец с режимом Януковича сидит в российской тюрьме

Активный участник протестов против Януковича в Украине в рамках «Автономного сопротивления», который сейчас отбывает 9 лет и 9 месяцев в российском лагере строгого режима по делу Автономной боевой террористической...

Активный участник протестов против Януковича в Украине в рамках «Автономного сопротивления», который сейчас отбывает 9 лет и 9 месяцев в российском лагере строгого режима по делу Автономной боевой террористической организации (АБТО) рассказал в интервью «Новому Региону» о жизни в колонии. Ранее Иван Асташин находился в Красноярской исправительной колонии (ИК) номер 17; но его, как «опасного террориста», поджегшего с группой подростков в 2009 году подоконник отделения ФСБ по Юго-западному округу Москвы, вывезли спецрейсом за Полярный круг. Норильск – промышленный город, окруженный арктический тундрой с вкраплениями тайги.

Там изматывающие морозы, а вокруг города отравленная природа, и это делает жизнь крайне тяжелой. Асташин не первый год оспаривает решение Управления Федеральной службы исполнения наказаний (УФСИН). Из-за удаленности зоны его матери и жене свидание с ним обходится в 40 тысяч рублей каждой: авиабилеты до Норильска не из дешевых. Также в колонии невозможно получить высшее образование. С Иваном Асташиным беседовал Максим Собеский

Когда у вас начались проблемы с ФСИН?

После того, как мне вынесли приговор, – изначально это было 13 лет – меня осенью 2012 года первый раз этапировали из Москвы в Красноярский край. Это было очень далеко от дома – почти два с половиной дня ехать на поезде.

Да и лагерь ИК-17 был не подарок. Из-за придирок администрации по любому поводу к зекам царила негативная атмосфера. Меня сразу поставили на профилактический учет как «склонного к терроризму» и «побегушника», и проверяли каждый час. Даже ночью. Как мне там сказали сотрудники: «Локальный сектор – твоя граница, никакой учебы и работы на промзоне, сидеть в отряде».

Требовали написать явку с повинной, что я кого-то там убил и сжег. Еще в колонии жутко пахло – она находится в зоне отчуждения алюминиевого завода. Вокруг люди не живут – всех отселили, кроме нас, зеков. Я, конечно, это безобразие обжаловал сразу и, как положено, в УФСИНе. Наивно все-таки – они и решали, где мне сидеть. Но сидеть хочется поближе к дому.

И что же ответила вам пенитенциарная система?

Ответ, подписанный начальником оперативного управления ФСИНа генерал-майором Гнедовым Евгением Валерьевичем, состоял буквально из нескольких строк. Формализм, как у них принято. Суть казенной отписки – мое место отбывания наказания определяется в соответствии с требованиями части 4 статьи 73 УИК РФ, а оснований, предусмотренных частью 2 статьи 81 УИК (причины, препятствующие нахождению заключенного в лагере) для перевода меня в другой лагерь не имеется. Вот так.

Так в чем же юридическая загвоздка?

Но подождите! – Часть 4 статьи 73 УИК лишь определяет, что «террористы-экстремисты» (лица, осужденные по соответствующим статьям УК РФ), направляются в лагеря непосредственно самим УФСИН, а не следственным изолятором, как простые зэки. В то же время этапирование таких осужденных за тысячи километров от дома не только нарушает Конституцию и Конвенцию о защите прав человека, на которую все давно уже наплевали в России, но и противоречит даже Инструкции Минюста об этапировании от 1 декабря 2005 года, ее восьмому пункту. Там черным по белому сказано, что «террористы-экстремисты», как правило, направляются для отбывания наказания в пределах субъекта РФ, где они были осуждены. Такие вот загвоздки.

Можно было еще как-то оспорить место отбывания вашего срока?

На отписку генерал-майора я пожаловался в Замоскворецкий суд Москвы. И 20 октября 2014 года известная в узких кругах судья Патык Мария Юрьевна постановила отказать мне, сославшись на все тот же УИК и минюстовскую инструкцию об этапировании. Я, безусловно, подал апелляцию, и ее рассмотрели – ничего себе! – аж 16 февраля 2016 года. Московский городской суд не сдвинул дело с мертвой точки. Что самое интересное: меня, к тому времени, «выдернув» в Москву на апелляцию на приговор в Верховном суде, вернули в Красноярск. Это было в январе 2014 года. А там спецрейсом на самолете отправили из ИК-17 в Норильскую ИК-15. Как письменно объяснили сотрудники, перевод из «семнадцатки» в ОИК-30 (куда входит ИК-15) осуществлен в соответствии с требованиями – внимание! – части 2 статьи 81 УИК (ради личной безопасности осужденного). Получается, когда я просил поменять колонию – это было невозможно, а потом ФСИН «забеспокоился»… и отправил максимально далеко от Москвы. 

Насколько резко отличаются условия в Норильске от Красноярска?

Здесь бесконечная зима, а Норильск – это город за пределами российского материка, как говорят. Попасть в него возможно исключительно на самолете. Для местных Норильск – это остров, а Россия – материк. Конечно, здесь далеко не «мордор», рядом известное плато Путорана; хотел бы там побывать, на свободе (до ареста Асташин увлекался горным туризмом). Но в магазинах на все огромные цены, да и билеты сюда дорогие: 30-40 тысяч рублей. Если говорить о лагере – он находится в черте города, можно на Норильск посмотреть из окна барака. Поначалу мне долго не пропускали письма товарищей, а мои «терялись».

Например, не отдавали мое интервью «Каспаров.Ru», и украинскому изданию «Страйк», отправив «на хранение», и документацию по моей жалобе в Европейский суд по правам человека. Было такое, что не отдавали книги, которые мне присылали. Половина заключенных в ИК-17 неместные. Точнее, не жители Красноярского края. Колония – прямой наследник «Норильлага» НКВД.

Лагерь – неофициальная спецколония для осужденных по статьям «терроризм» и «экстремизм»?

Нет. Но дело в том, что этапирование к черту на рога – это не единичный случай и удел не только «террористов-экстремистов». Это российское явление огромного масштаба. Тысячи простых заключенных после вступления приговоров в законную силу везут в лагеря через полстраны. В Норильской ИК-15 уникальная ситуация: в ней находится где-то десятая часть норильчан и 40-50 процентов жителей материковой части Красноярского края; половина же всего контингента была этапирована, как говорят, из-за светофора. Норильск, даже для жителей края – это очень далеко. Так и москвичи, и красноярцы примерно в одинаковом положении: в Норильск билеты из Москвы в бытность «Трансаэро» были даже дешевле, чем из Красноярска.

Какие масштабы имеет межрегиональное этапирование в Красноярском крае?

Могу сказать, наблюдая архипелаг ФСИН изнутри, что в край в 21 веке были массовые и неоднократные этапы из Краснодарского и Хабаровского краев, Алтая, Забайкалья и Приморья, Москвы и Татарстана, Магаданской, Кемеровской и Новосибирской областей. По моим оценкам: в лагерях строгого режима для первоходов (осужденных первый раз) лишь около половины заключенных являются выходцами из Красноярского края.

УФСИН как объясняет заключенным такие «экскурсии»?

Якобы колонии переполнены, и людям негде сидеть. Но доводы ФСИН о переполненных лагерях в отдельных регионах не выдерживают никакой критики. Например, моего сообвиняемого по делу так называемого АБТО Александра Бокарёва в 2012 году увезли из Москвы в Хабаровский край. А в это же время хабаровчан сажают в «столыпин» и отправляют в Красноярск, ссылаясь на переполнение лагерей в Хабаровском крае. Но если там реально переполнение – зачем в Хабаровск везти зеков аж из европейской части России? Точно такая же ситуация с Забайкальем, где оказалось множество людей из Москвы и Татарстана, осужденных по статьям «терроризм» 209 и «организация преступного сообщества» 210 УК РФ. Забайкальцев же отправили в Красноярский край. Как я узнал, украинского политзека Олега Сенцова из Крыма аж до Якутии довели. Примеров масса. И что это значит?

Возвращаясь к арктической ИК-15? Заключенные пытаются поменять локацию?

Как я говорил, в Норильске сидят люди со всей страны. И почти все они, мягко говоря, шокированы и недовольны тем, что по воле ФСИН оказались на географической окраине, из-за чего им трудно поддерживать социальные связи. Многие обращаются в УФСИН, Замоскворецкий суд, и получают один и тот же штампованный ответ – отказ. Даже судья одна и та же рассматривает их жалобы – Мария Патык.

После Замоскворецкого суда для вас есть еще инстанции по перемене колонии?

В России – нет. Но теперь я наконец-то могу обратиться в Европейский суд по правам человека – все необходимые для этого российские инстанции пройдены. Я попросил «Комитет за гражданские права» помочь мне составить соответствующую жалобу. Надеюсь, у нас все получится. Честно говоря, я уже и не надеюсь, что до конца срока вообще куда-то буду этапирован из Норильска или из Красноярского края. Но я верю, что рано или поздно Европейский суд признает, что в Российской Федерации еще и так нарушают права человека. Хотя я не знаю – выйдет ли к тому времени путинская Россия из юрисдикции ЕСПЧ или наоборот, произойдет антиавторитарная революция. Но в любом случае – это решение будет еще одной маленькой победой в борьбе за права человека в России. А вообще мне хочется, чтобы люди просто знали, что ФСИН мало чем отличается от ГУЛАГа.

Автор материала: Максим Собеский

По материалам: Nr2.com.ua

Материалы по теме: