Андрей Онистрат: «НБУ и Антимонопольный комитет не разрешат иностранным банкам уйти»

Корреспонденты редакции встретились с акционером банка «Национальный кредит» Андреем Онистратом спустя неделю после введения в банк временной администрации. Напомним, это учреждение 5 июня было передано Нацбанком под опеку Фонда...

Корреспонденты редакции встретились с акционером банка «Национальный кредит» Андреем Онистратом спустя неделю после введения в банк временной администрации. Напомним, это учреждение 5 июня было передано Нацбанком под опеку Фонда гарантирования вкладов. Формальной причиной введения временной администрации было нарушение в сфере финансового мониторинга. Опрошенные же банкиры отмечали, что претензии регулятора к Онистрату были связаны с систематической критикой с его стороны действий НБУ.

Именно из-за этого, по их мнению, никакого либерального подхода к небольшому банку «Национальный кредит» банковский регулятор не проявил – на фоне существования нескольких более крупных банков, не выполняющих свои обязательства с января, на неплатежеспособность которых Нацбанк закрывает глаза.

Напомним, Онистрат выкупил «Национальный кредит», когда в учреждении работала временная администрация, и вывел его в категорию платежеспособных за несколько лет работы. Небольшой банк превратился в амбициозное учреждение с сетью платежных терминалов, дающей под 700 млн гривен оборота ежемесячно. О том, как банк восстанавливался после кризиса 2008-2009 годов, о причинах его закрытия Национальным банком Украины и будущем финансового сектора Андрей Онистрат рассказал в интервью Forbes.

Пожалуйста, расскажите, что сегодня происходит с банком «Национальный кредит»?

С моей стороны идет общение с кредиторами. Это перманентные переговоры, в процессе которых клиенты хотят понимать, когда они получат свои деньги, а мне нужно объяснить, когда и из чего я буду им эти деньги отдавать. Я готовлю предложения по реструктуризациям. Процесс для меня сложный, но, если можно так выразиться, даже интересный. Признаюсь вам, что в некой степени происходящее не совсем укладывается в голове. Но в целом трагедии нет – есть конструктивная, очень продуктивная заряженность на выход из ситуации.

Банк «Национальный кредит» вы приобрели, когда в учреждении работала временная администрация – последствие кризиса 2008-2009 годов. За время вашей работы с банком что было достигнуто?

Основное достижение – мне удалось реанимировать банк и восстановить платежеспособность. Я считал это достижением моего кризис-менеджмента. Удалось нарастить капитал, развить бизнес, получить хорошую структуру расходной части. Я провел ребрендинг, сократил расходы, наладил бизнес-процессы. Банк получил новое лицо, новое дыхание. В принципе, это был единственный прецедент, когда без вмешательства крупного капитала или государственного капитала банк был восстановлен.

Все это время я считал, что этот опыт может быть мультиплицирован на другие процессы и банки. Но прямо сейчас я эмоционально опустошен и не хочу заниматься банками. Когда я увидел законодательный акт по запрету некоторым должностным лицам работать 10 лет в банковской системе, я сказал себе – да хоть 25!

Мне очень жалко команду, и все то, что строилось шесть лет. Это было фактически уничтожено за месяц. Еще я жалею, что ничего не вывел из банка. Я строил правильный банкинг и ничего не нажил.

Вы проработали в банках 13 лет. Чему вас научила банковская система?

Она меня полностью переформатировала. Научила меня считать, включила в голове метод оценки любого процесса путем дисконтирования денежных потоков. Я научился к любому процессу применять метод альтернативной доходности. И это очень важно, потому что если этого не делать, картинка становится субъективной, она искажается. А это неправильно в принципе.

В одном из интервью Forbes вы рассказывали, что у вас есть финансовый ресурс на приобретение новых финучреждений. Пожалуйста, объясните, почему эти деньги не были влиты в банк «Национальный кредит»?

Эти деньги были влиты в «Национальный кредит», но на некотором этапе динамика приобрела направление, при котором потери ресурса стали критическими. Еще зимой 2014–2015 года у банка была положительная динамика привлечения ресурса, люди верили в банк, верили в меня, и хотели дальше развиваться вместе с нами. Весной эта тенденция замедлилась, а после решения НБУ от 30 апреля (которым банк «Национальный кредит» был признан проблемным, в него были введены два куратора, а функционирование учреждения фактически было сведено лишь к выдаче средств. – Forbes) все переменилось очень радикально. Банк этого давления просто не выдержал.

Каким вы видите банковский рынок к концу года?

Будут 40 с чем-то банков-нерезидентов, ПриватБанк с пока что непонятной для меня судьбой. Три государственных банка – Укргазбанк, Укрэксимбанк и Ощадбанк. И еще около пяти украинских банков, например, муниципальных.

Как вы считаете, что будет происходить с теневой составляющей?

Допускаю, что теневая составляющая будет принимать новые формы. Во-первых, переходя в крупные и крупнейшие банки, занимать там свое место.

Во-вторых, она будет приобретать более сложные и более легальные формы. Неформальный сектор будет приобретать юридический окрас, который позволит интерпретировать свою деятельность как легальную.

Я говорю о сложных схемах, допустим, через КУА, выкуп ценных бумаг и другие инструменты, которые сегодня являются дорогими и неэффективными из-за этой дороговизны, но стратегически они будут иметь успех именно в теневом секторе.

По вашим ощущениям, процессы в неформальном секторе сегодня запрограммированы как часть реформы финансовой системы, или же они – стихийны?

Стихийны, и связаны с давлением рынка, давлением НБУ, всеми процессами, происходящими в государстве, с запросами рынка, изменениями в нормативной базе и так далее.

Конечно, запрос на схемы есть в любой экономике. Если есть налоги – значит, у бизнеса и корпораций появится потребность не платить их. Но я сам – не большой знаток схем.

Вы дали банкам с иностранным капиталом характеристику механизмов, направленных на пополнение украинской экономики валютой. Пожалуйста, обоснуйте это определение.

После каждого стресс-теста банки должны докапитализироваться. Это значит, украинской «дочке» нужно пойти к материнской структуре и получить докапитализацию или субординированный кредит: $200-300-500 млн.

Бросить свои дочерние структуры международные банковские корпорации не могут – репутационные риски слишком высоки. Я знаю, что иностранцы очень хотят выйти с рынка. Ирония в том, что их никто отсюда не выпустит. НБУ и Антимонопольный комитет такого разрешения не дадут.

Нужно понимать, что НБУ может сегодня применить любые санкции к любому банку. У всех банков сегодня – отрицательный капитал. Дефицит этого капитала составляет десятки миллиардов гривен, и на реабилитацию организма – банковской системы – нужны годы.

Если бы вы управляли банком с иностранным капиталом, какие стратегии вы бы рассматривали?

Фантастическая стратегия для банков-иностранцев – идти ва-банк и скупать других иностранцев задешево. Фантастическая, потому что требует дополнительных инвестиций.

Реалистичная стратегия – урезать расходы, заниматься кризис-менеджментом и стараться выжить с минимальными вливаниями в капитал.

До какой степени, по вашим наблюдениям, банки с российским капиталом подвержены негативным трендам?

Мне сложно сказать, какие у этих банков отношения с руководителями страны. По внешним признакам, у них никаких явных существенных рисков нет. Хотя риск того, что они могут быть национализированы, я бы не списывал – в свете сложившихся отношений с Российской Федерацией. Например, приняв закон «О национализации имущества РФ на территории Украины». При обсуждении такого сценария мне понравилось одно сравнение: представьте себе, что во времена Второй мировой войны в центре Москвы или Лондона свободно работает немецкий банк.

Я считаю, что национализация российских банков Украину богаче не сделает. Эти банки, в теории, можно забрать и продать. Но это – рэкет. Это нецивилизованно.

Пожалуйста, объясните, благодаря чему на рынке встречаются такие прецеденты, как решение по банку «Финансы и кредит», получившему судебное определение о неприкосновенности его счетов?

О судебных прецедентах такого рода я не слышал, но это означает, что у Константина Жеваго очень хорошие юристы. В нашей стране нужно защищать свои активы. На то, что делает НБУ, нужно отвечать таким же беспределом.

За последнюю неделю мы слышали от ряда экспертов мнение, что экономика уже достигла дна и проходит сейчас период стабильности. Пожалуйста, сформулируйте условия начала роста экономики.

Все сразу. Нужно научиться жить с войной – как, например, Израиль умеет жить с ней. Нужно, чтобы прошли реформы, и чтобы эти реформы дали некие результаты.

Между тем в полку пессимистов украинского государства сейчас прибыло несколько человек. Я – один из них, потому что серьезно начал сомневаться в полезности этих реформ для населения и порядочности нынешних руководителей страны. Потому что реформы каждый из нас ощущает на тактильном уровне. А у меня взяли и убили банк.

Если бы от вас зависело то, что происходит с финансовой системой страны, какие бы три решения вы приняли?

Первым решением я бы упростил процесс слияния украинских банков, потому что на сегодня это практически невозможно. Во-вторых, я бы защитил украинские банки на законодательном уровне больше, чем сегодня защищены банки-нерезиденты. Например, ввел бы дополнительную плату за работу на рынке для нерезидентских банков. И, в-третьих, я бы продал частным инвесторам государственные банки. Сделал бы их публичными акционерными обществами, серьезно занимаясь развитием рынка капитала.

Автор материала: Маргарита Ормоцадзе  

По материалам: Forbes.ua

Материалы по теме: